§ 3. Государственно-правовое регулирование интернет-отношений в Российской Федерации

Интерес к информационному праву в России постоянно возрастает вместе со стремлением людей внедрять и использовать новейшие мировые достижения.

Свидетельством этому является появление законопроектов, которые по замыслу их авторов должны способствовать созданию инфраструктуры для равного доступа к «электронному образованию», построения доверия к Интернету и участия в мировой электронной торговле[1].

В России, если речь идет о правовом регулировании в области Интернета, говорят о «российском сегменте Интернета», о «Рунете». Так, например, в книге под редакцией Ю. М. Батунина «Телекоммуникации и право: вопросы стратегии» предлагается закрепить следующий принцип: суверенитет над национальным сегментом Интернета принадлежит тому государству, на территории которого данный сегмент размещается»[2].

Такой подход порождает опасность – государства могут попытаться отгородить свою часть  Интернета «железным занавесом», фильтруя к нему доступ. При этом необходимо руководствоваться принципами и нормами международного публичного права (в частности, правом человека на свободу информации), так, в случае, если введенные государством ограничения свободы информации выходят за разумные рамки, действия государства должны быть признаны нарушающими международное право. И, наоборот,  случае, когда Интернет превращается в средство пропаганды идей, противоречащих международному праву, также должна иметься возможность применения средств принуждения, разрешенных международным правом[3].

А. В. Глушков в своей диссертации видит необходимость разработки и принятия соответствующей законодательной базы и выделения ее в отдельную отрасль – Интернет право, обращаясь, прежде всего, теоретико-правовой составляющей данного вопроса: «характерным для современной юридической практики является разделение норм на две большие группы, на право публичное и право частное. Несмотря на традиционность этого деления, с научной стороны до этих пор не выяснено, где находится грань, разделяющая публичное и частное право. Критерием разграничения этих отраслей выступает метод правового регулирования. В отношениях публично-правового характера все подчинено воле государства, применяется метод власти и подчинения. В сфере отношений частного характера применяется метод власти и подчинения. В сфере отношений частного характера применяется метод автономии, другими словами участники возникающих отношений имеют возможность определить их характер и содержание сами[4]».

«Для урегулирования глобальных сетей будут разрабатываться правовые нормы Интернет-права, которые нельзя будет отнести ни к публичной отрасли, ни к частной, так как затрагиваются в одинаковой мере интересы и государства и отдельного индивида. Правовое регулирование в обществе возникает, где возникают новые общественные отношения, которые по своей социальной значимости требуют нормативного обеспечения. В Интернет-праве интересы государства и общества затронуты, прежде всего, когда происходит размещение в сети несанкционированной информации[5]».

Таким образом, «при использовании глобальной сети в одинаковой мере затрагиваются как частные, так и публичные интересы. Поэтому при правовом регулировании отношений, связанных с использованием Интернет, следует применять совместно метод власти-подчинения и метод автономии[6]».

В 2004 году в Государственной Думе Российской Федерации велась работа над проектом Федерального закона «Об Интернете». В законопроекте предусматривалось усиление государственного контроля за деятельностью в Сети. Причем, это касалось не только интернет-провайдеров, но и пользователей. Велась речь о необходимости получения лицензии или разрешения при организации постоянного подключения к Интернету[7].

В 2009 году на основании Указа Президента Российской Федерации от 18 июля 2008 г. N 1108 «О совершенствовании Гражданского кодекса Российской Федерации» была подготовлена Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации[8], которая предлагает разрешение некоторых вопросов, связанных с регулированием отношений в Интернете, и, в частности, в пункте 2.2 раздела 7 Концепции отечественный законодатель предлагает следующее:

«В рамках части четвертой ГК требует развития блок положений, направленных на регулирование использования результатов интеллектуальной деятельности в информационно-телекоммуникационных сетях (в том числе в сети Интернет). К вопросам, возникающим в этой сфере, следует отнести возможное расширение круга охраняемых объектов. Существует потребность в определении правовой характеристики Интернет-сайтов и иных сложных информационных ресурсов, в обеспечении возможности распоряжения правами на объекты, объединенные в составе таких ресурсов, в едином комплексе».

Далее, в пункте 2.5 раздела 7 данной Концепции поднимается не менее важный вопрос регулирования Интернета – вопрос ответственности, который предлагается разрешить следующим образом:

«Одним из важнейших вопросов, без решения которого невозможно обеспечить эффективную защиту результатов интеллектуальной деятельности в информационно-телекоммуникационных сетях, является определение условий привлечения к ответственности лиц, обеспечивающих доступ к информационно-телекоммуникационной сети, функционирование ресурсов в сети и размещение на них соответствующих объектов (провайдеров). В той мере, в какой это возможно осуществить в пределах юрисдикции Российской Федерации, целесообразно предусмотреть ответственность провайдера за размещение в сети без согласия правообладателя соответствующего результата интеллектуальной деятельности, но только при четком определении в законе условий применения такой ответственности. В этом случае правообладатель будет гарантированно иметь эффективный инструмент пресечения нарушений его прав, так как провайдер будет обязан оперативно реагировать на его претензии под угрозой привлечения к ответственности за нарушение исключительного права. В то же время провайдер будет в достаточной мере защищен против предъявления к нему необоснованных претензий, так как действия, которые он должен предпринять, будут ему заранее известны».

Однако согласно мировой практике ответственности за сходные отношения, а также исходя из основных целей и порядка осуществления основных функций провайдерами, такой подход видится неудачным.

Р. С. Смирнов в своей диссертационной работе приходит к выводу о том, что «общее регулирование Интернет, в силу присущих ему особенностей, должно основываться на принципах общественного самоуправления. При согласии большинства с предлагаемой моделью поведения, либо при выработке большинством в результате длительности отношений определенного обычая поведения, такая группа участников будет сама стремиться к однородности и последовательности отношений, применяя к нарушителям различные меры воздействия. При этом установление отдельных ограничений на законодательном уровне, безусловно необходимо»[9]. Последнее суждение находит свое подтверждение в научном труде Ю. Е. Булатецкого: «с выходом Интернета на мировой уровень для регулирования интернет-отношений не достаточно только правил морали, этики, обычаев, обыкновений и традиций. Мораль и законопослушание субъектов должны находиться на высоком уровне, ограничивая допуск в Интернет террористов, экстремистов, преступников и психически больных лиц. В связи с этим саморегулирование, естественно, должно дополняться правовым регулированием как в международном, так и в национальном масштабах, создавая условия для дальнейшего эффективного развития Интернета»[10].

Также Р. С. Смирнов лишь частично соглашается с И. М. Рассоловым, настаивающем на необходимости скорейшей разработки и принятии комплекса законов и подзаконных актов (прежде всего – внутригосударственного характера), которые позволили бы решать возникающие проблемы виртуального пространства[11].



[1] Elizabeth Wolfe. Government sets e-Russia plan // Moscow Times. 2001. — 24 апр.

[2] Батурин Ю. М. Телекоммуникации и право: вопросы стратегии // Центр «Право и средства массовой информации». – М., 1999. с. 28

[3] Мозолина О. В. Публично-правовые аспекты международного регулирования отношений в интернете: Дисс. канд. юрид. наук / О. В. Мозолина — М., 2008. — 197 с.

[4] Глушков А. В. Проблемы правового регулирования интернет-отношений: Дис. канд. юрид. наук / А. В. Глушков. — СПб., 2007. — 189 с.

[5] Кристальный Б. Е. Концепция российского законодательства в области Интернет // Информационные ресурсы России. — 2000. — № 2. с. 19-26.

[6] Талимончик В. П. Правовое регулирование использования INTERNET // Журнал международного частного права. СПб., 2006. — № 4. с. 16-29.

[7] Мозолина О. В. Публично-правовые аспекты международного регулирования отношений в интернете: Дисс. канд. юрид. наук / О. В. Мозолина — М., 2008. — 197 с.

[8] «Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации» (одобрена решением Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 07.10.2009) // «Вестник ВАС РФ», № 11, ноябрь, 2009

[9] Смирнов Р. С. Доменное имя как объект гражданских прав: Дисс. канд. юрид. наук / Р. С. Смирнов — М., 2011. — 145 с.

[10] Коммерческое (торговое) право: Учебник для студентов высших учебных заведений / Под ред. Ю. Е. Булатецкого, В. А. Язева. — М.: ФБК-ПРЕСС, 2002. — С. 881, 882

[11] Рассолов И. М. Право и Интернет. Теоретические проблемы / И. М. Рассолов. — 2-е изд., доп. — М.: Норма, 2009. – с. 39

Comments are closed.